Из романа «СИНХРОН: Сигнал»

На экране поверх инженерной телеметрии дрожал единственный зелёный индикатор. «СИНХРОН». Для обычной связи это были лишь помехи. Для «СТЕЛАРа» — ещё канал.

— Фёдор Георгиевич... — Он запнулся. — А если и этот синхрон уйдёт?

— Тогда уйдёт.

— И всё?

— А ты ждёшь, что я достану из кармана запасную физику? — Ченцов не иронизировал. Он констатировал лимит системы.

В переднем отсеке нервно выкрикнули что-то из кабины. На экране дрогнула фазовая диаграмма. Зелёный индикатор «СИНХРОН» побледнел, стал почти прозрачным. Рука оператора резко метнулась к клавише общего поиска.

— Не трогай, — резко сказал Ченцов.

Вот этого Ченцов и боялся по-настоящему. Не падения уровня. Не тряски. Он боялся той доли секунды, когда испуг заставляет человека сделать формально правильное движение — и убить последний шанс. «СИНХРОН» моргнул ещё раз и удержался.

У входа в ангар стоял Ченцов. Он курил, отвернувшись от ветра, и в этой позе было что-то старомодное, почти музейное, если бы не взгляд.

— Рано, — сказал он вместо приветствия.

— Вы тоже.

— Мне по возрасту положено.

Анна коротко кивнула на сигарету.

— А это тоже по возрасту?

— Это по опыту.

Он затянулся, выпустил дым в сырой воздух и посмотрел на поле, где над разбитой полосой уже описывал восьмёрку беспилотник.

— Ваших трясёт.

— Это хорошо, — сказала Анна. — Значит, понимают, что нас ожидает.

— Понимают не все.

— Для этого я здесь.

Ткач ждал её у лифта — не у входа в здание, не у столика в фойе, именно у лифта, как человек, которому здесь не место.

— Анна Дмитриевна, — произнёс вежливый, чуть глуховатый голос. — Простите, что без звонка. Знаю, вы спешите.

Анна резко остановилась.

— Решили провести аудит нашей компании? — Анна не скрывала иронии.

— Прошу прощения за вторжение, — он чуть склонил голову. — Я хотел сказать вам кое-что лично. Без свидетелей и протоколов.

Лифт пришёл. Анна не вошла.

— Слушаю.

— То, что вы сделали со «СТЕЛАРом», — хорошая работа. По-настоящему хорошая, — он сказал это без лести, с тем сухим признанием, которое невозможно имитировать.

— Спасибо, — сухо сказала Анна.

— Страна не может позволить себе зависеть от частной этики и случайного гения. Даже очень хорошего. Особенно — очень хорошего.

Анна встретила его взгляд, не зная, что возразить. В его системе координат он был прав. И это было хуже любой угрозы.

Остатков ключевых импортных RF-компонентов хватало на одиннадцать рабочих дней по «СТЕЛАРу». Это было не решение. Это был протокол самоедства. Телефон на столе дрогнул.

— Климов?

— Да, Анна Дмитриевна. — Голос хриплый, будто он уже час ругался в холодном цехе. — По четвёртой линии люди стоят.

— Сколько плат на выходе?

— Если без новых смесителей — нисколько. Корпуса есть. Механика есть. Питание есть. Радиочасть кончилась.

— Два часа держите. Потом ко мне. И Ковалёва из снабжения тоже.

Через двадцать минут переговорная на втором этаже уже была забита — тесно, душно, без любезностей.

— Объясню один раз, — сказала она. — Импортную базу нам не перекрыли «частично». Её перекрыли как привычку. Остаток по «СТЕЛАРу» — одиннадцать рабочих дней.

Денис остановился под экраном, поднял голову и тихо сказал:

— С добрым утром, центр.

Центр не ответил.

У третьей линии стоял полуразобранный модульный стол. Монтажница Сырова держала в руке плату, как вещдок.

— Он опять живёт отдельно, — сказала она, не здороваясь.

— Кто?

— Ваш цифровой рай! — Сырова зло развернула плату. — Я этот узел с самого утра уже третий раз через систему забиваю. Линия считает, что он в тесте. Склад уверен, что он в упаковке. Переборка видит его на донорстве. А у меня он, как видишь, в руках.

— Ночью центр опять задохнулся, — сказал Климов. — Если так пойдёт дальше, мы скоро не будем выпускать изделия. Мы будем выяснять, где именно они находятся по версии разных журналов.

На боковой панели тёмной полосой выведено: «СТЕЛАР». Кирилл держал «СИНХРОН» — неважный и слабый, но всё ещё пульс.

— «Гранит», я «Якорь». Зашли в верхний створ. Две птички. Низко. Картинка рвётся.

Кирилл нажал кнопку ответа:

— Не лей мне всё. Только маршрут.

— Маршрут без картинки — это гадание.

— А с картинкой может стать тишиной.

Ваха, не поднимая глаз, прошипел:

— Связь на соплях. Если терминал ещё будет тянуть видео, я лично этот дрон из сети выкину.

— У нас три минуты до того, как он уйдёт глубже.

С технической стороны это был распределённый сбор и хранение всех данных компании. Поверх — агентская система с большой языковой моделью. «АРГУС». Анна закрыла папку. Телефон на столе загудел.

— Да.

— Анна Дмитриевна, — сказал Климов. — Третья линия с ночи держится на переброске людей. Я пока снял двух монтажниц с медицинской линейки, но к вечеру их нужно вернуть.

— Сколько часов до предела?

— Если помечтать — до завтра.

— А если нет?

Климов помолчал.

— До конца дня.

— Держите линии до обеда, — сказала она. — После визита сводим ресурсы отдельно.

— То есть они всё-таки приедут.

— Да.

— И с чем?

Анна посмотрела на папку с проектом соглашения.

— С помощью. Такой, после которой у нас почти не останется права думать, будто всё держится на упрямстве и привычке.

«АРГУС» не стоял у людей за спиной. В этом и была главная мерзость. Он просто уже достаточно пожил внутри компании, чтобы люди сами начали преподносить ему свои движения в более удобном для чтения формате.

Сзади без приветствия подошла Вера.

— У тебя лицо человека, который либо сейчас напишет революционный манифест, либо устроит погром.

— Я скучаю по старым временам, когда на линии хотя бы было понятно, кто именно тебе врёт.

— А сейчас?

— А сейчас мы все врём, но делаем это аккуратно.

— Она не плату перепроверяет, — сказал Денис. — Себя.

— Конечно.

— И тебя это устраивает?

— Меня устраивает меньше брака.

— И не устраивает всё остальное.

В архивном помещении нижнего уровня АО «МИТОН» стойки дышали ровно и сухо. «АРГУС» не знал усталости. Не знал обиды. Не знал терзаний выбора — кого выводить из-под огня первым.

«АРГУС» связал задержку партии с изменением страхового тарифа в порту. Изменение тарифа — с новым правилом экспортного допуска. Правило допуска — с решением, которое ещё не было опубликовано.

Связал рост ручных обходов в «МИТОНе» с падением доверия к центральным журналам. Связал увольнение Дениса с потерей доступа к поведенческому слою. «АРГУС» не сделал вывода. Пока. Он просто оставил метку в памяти.

У мира ещё оставалась привилегия: называть приближение к точке невозврата очередным сложным периодом. Для «АРГУСа» же блокировка пролива, задержка партии и вспышки беспорядков не были разными новостями — только разными точками входа в одну и ту же сжимающуюся спираль.

Статус состояния мира менялся, и первым это заметил не человек.